На коллегии следственного управления СКР по КБР руководитель СУ Валерий Устов сообщил, что пищеблок в сельхозакадемии, где заразились ботулизмом десятки студентов, а одна скончалась, возглавлял «гражданин, не имевший никакого образования и никаких разрешающих документов».
     Сложность расследования связана с большим числом потерпевших и необходимостью более 600 экспертных исследований: «До 15 февраля мы выйдем на конкретных лиц, будет готов проект обвинения. Мы привлечем к уголовной ответственности работников сельхоз-академии, допустивших преступную халатность».
     Генерал-лейтенант юстиции Устов сообщил, что на заседании Совета по экономической и общественной безопасности он доложил о ситуации с гибелью младенцев в РДКБ: «Возникает вопрос: почему не было произведено вскрытие? Нас заверяют, что родственники категорически возражали против этого. Чтобы принять объективное решение и сказать, есть ли состав преступления в действиях медработников, нам необходимо приложить значительные усилия по эксгумации тел новорожденных и назначению судебно-медицинских экспертиз».
     Говоря о кадрах, руководитель СУ отметил, что даже помощников следователей, работающих на добровольных началах, проверяют через органы МВД и ФСБ: «Все это делается с учетом ситуации в республике и активизации бандподполья. Были ситуации, когда пытались проникать под видом помощников люди, близкие к членам незаконных вооруженных формирований».
     Валерий Устов сообщил, что состав Госдумы РФ изменился и поэтому возможно новое обращение для законодательного решения вопроса о номерном учете стрелкового оружия: «Сегодня оружие отпускается тоннами по весу, и невозможно проследить, какой его экземпляр куда направлен. Парламент КБР нас поддержал, «за» были и профильные комитеты думы. Но в правительстве РФ посчитали, что это будет очень затратно».
     Была также отмечена проблема необходимости обращения в думу по изменениям в законодательство, которые позволяют привлекать родственников боевиков за недоносительство: «Очень часто по уголовным делам были доказательства, что они искренне рады, когда убивают сотрудников полиции, следственного комитета. Даже отмечают это. Почему мы защищаем права боевиков? Сейчас союз матерей боевиков создан. А не защищаем права тех, кто тысячами страдает. Почему миллионная Кабардино-Балкария должна страдать от 200 выродков?»
     Заместитель руководителя Главного следственного управления СКР по СКФО Руслан Хаджимусов заявил, что результаты работы не позволяют говорить о стабилизации оперативной обстановки: «Более 20% совершаемых в Северо-Кавказском федеральном округе членами экстремистского бандподполья преступлений происходит в Кабардино-Балкарии».
     Он предложил, учитывая особенности местного населения, создать в КБР Временную оперативную группу для сопровождения расследования уголовных дел по фактам посягательств на жизнь сотрудников и другим преступлениям террористической направленности: «В состав ВОГ необходимо включить оперативных сотрудников, прикомандированных из других регионов России, и наиболее опытных оперативных работников МВД по КБР. В структуру ВОГ должны входить: собственная служба безопасности, служба конвоирования для обслуживания индивидуального изолятора временного содержания и сотрудники службы специальных технических мероприятий».
     На коллегии были объявлены лучшие подразделения СУ: Следственный отдел по Чегемскому району, Баксанский и Урванский МРСО.

     30 января на процессе по делу о событиях 13 октября, проходящем в Верховном суде КБР, были допрошены пять свидетелей.
     Начальник одного из отделов МВД по КБР У. рассказал, что в середине ноября 2005 к нему обратились его родственники, зятем которых является Ахкубеков. Свидетель точно не помнил, о каком из двух подсудимых Ахкубековых идет речь, но в ходе допроса выяснилось, что к нему обращались по поводу Азамата Ахкубекова. Родственники говорили, что к ним после 13 октября несколько раз приходили сотрудники милиции по поводу участия Ахкубекова в этих событиях. Он в них не участвовал и хотел бы добровольно сдаться: «Мы несколько раз встречались с родственниками. Потом они сказали, что таким же образом хочет сдаться и Созаев. В начале декабря мне позвонили, сказали, что они дома у родственников. Я привез их в МВД, спросил: «Участвовали?» Они ответили: «Нет». Я дал им бумагу, и они написали заявление о добровольной явке на имя министра». Отвечая на вопросы, свидетель подчеркнул: если бы они участвовали в тех событиях, то он предложил бы им писать явку с повинной, а тогда речь шла о добровольной явке в правоохранительные органы.
     Сотрудник МВД Д. рассказал, что осенью 2005 работал в УБОПе. Где-то 20–25 октября туда добровольно явились жители Хасаньи братья Кучменовы (Шамиль Кучменов через год был амнистирован, а Артур – на скамье подсудимых). Д. проводил их к одному из следователей.
     Сотрудник ДПС Т. в тот день находился на посту «Хасанья». С ним было около 15 милиционеров и много гражданских. В его показаниях на предварительном следствии говорилось, что около 14.30 со стороны Хасаньи на большой скорости подъехала бежевая «шестерка». Из нее вышли четверо в черном и в масках, которые открыли огонь из автоматов и подствольников. Свидетель заявил, что не видел ни «шестерки», ни нападавших, предположив, что ему об этом могли рассказать. Вместе с тем он подтвердил факты стрельбы из автоматов, взрывов гранат и ранения нескольких сотрудников.
     Т. рассказал, что после боестолкновения сотрудники МВД пригнали из Хасаньи ЗИЛ, на котором уехали нападавшие. В кузове грузовика находилось тело убитого, которому стреляли в голову. Его нельзя было узнать. Т. сопровождал тело в морг, где погибший был опознан. Это был сотрудник ДПС Хамзат Моллаев.
     31 января суд допросил свидетеля и потерпевшего.
     Житель Бабугента А. осенью 2005 работал на своей «Газели» на маршруте №7 в Нальчике, а раньше – в следственном изоляторе. Утром 13 октября он не смог выехать на маршрут: в микроавтобусе обнаружились неполадки, которые пришлось устранять в гараже на ул. Северной. Около 9 часов несколько человек попросили отвезти их на шашлыки. Одного из них, 21-летнего Анзора Чочева (убит 13 октября в ходе боестолкновения у полка ППС), – А. знал, когда тот пребывал в СИЗО в качестве задержанного – у него была кличка «Псих».
     Сначала Чочев и еще один парень попросили заехать в гаражи там же на Северной, где что-то грузили в «Газель». Затем в микроавтобус сели еще восемь человек. Свидетель видел в салоне через зеркало двоих с карабинами СКС с длинными стволами. У кого-то из них рассыпались патроны, и он собирал их по полу. Рядом с А. сидел Азамат Браев (убит 13 октября 2005 в ходе спецоперации на ул. Фестивальной в Нальчике), который был вооружен пистолетом-пулеметом «Кедр» и пистолетом Макарова. Браев передернул затвор «Кедра»: «Он ничего не сказал, но и ежу было понятно: в случае отказа останусь там».
     Трое из них вышли у шашлычной, еще несколько – на углу Северной и Тепличной, остальные, среди которых был Эдуард Миронов, в Тепличном переулке у ПМК. Сразу началась стрельба, и А. быстро уехал с этого места и находился на АЗС в районе ул. Газовой.
     Позже А. был задержан и два месяца находился в СИЗО, хотя, по словам Миронова, на него никто не давал показаний. Он встречался в следственном изоляторе с Мироновым во время одного из процессуальных действий, где статистами выступали «зэки из хозобслуги». Свидетель сообщил, что на Миронове были следы побоев.
     А. рассказал, что его, как и остальных, водили в «позе ласточки», сковав руки наручниками за спиной, грузили в УАЗ по 8 человек: «Когда я работал, столько туда не засовывали». Когда возили на допрос в УБОП, держали в коридоре на коленях со скованными руками, применялась физическая сила: «Пинали ногами, и многие хромали».
     – Следователь применял психологическое воздействие на вас? – спросила руководитель группы гособвинителей Ольга Чибинева.
     – Следователь ничего не применял. А сзади и бутылкой по голове били, и все такое.
     – Это в присутствии следователя?
     – Само собой.
     Отвечая на вопросы, А. сообщил, что не обжаловал эти действия и свое двухмесячное пребывание в СИЗО, откуда был освобожден за отсутствием состава преступления: «Смысл? Я не видел смысла. И, само собой, боялся».
     Бывший командир взвода ДПС Т. 13 октября находился на посту «Хасанья». В самом начале нападения он получил пулевые и осколочные ранения в голову, плечо, грудь, ноги, потерял сознание и не помнил, что происходило на хасаньинском круге. Он рассказал, что до боестолкновения вокруг поста находилось более 50 гражданских лиц.
     В его показаниях на предварительном следствии говорилось, что нападавших не было видно, но, судя по звуку стрельбы, их было 3–4 человека. «Я не помню, чтобы давал такие показания», – сказал потерпевший. А увидев несколько подписей в протоколе, заявил: «Есть сомнения, что это мои». Ему предъявили еще ряд подписей. «Может, это и мои», – сказал он, объяснив вид подписей своим состоянием во время допроса. Выяснилось, что его допрашивали в больнице 15 октября, после двух операций: 13-го оперировали рану на голове, 14-го – другие ранения под общим наркозом.
     Т. провел в больнице около полугода. Последствия тех ранений он чувствует до сих пор.
     Эдуард Миронов заявил об ухудшении ситуации в СИЗО, где «опять угрожают изолировать, побрить, побить». «Я добился своего голодовкой, больше голодать не буду. Если по каким-то причинам завтра меня будут брить, вы меня притащите сюда с разрезанным животом».
     Подсудимый подчеркнул, что необходимо обратиться к прокурору за разъяснением, обязан он участвовать в выборах или нет: «Нас задолбали этими выборами – за прошлые нам мстят, к этим готовят, угрожают забрать телевизор, побрить. Я хочу заниматься процессом, а не выборами».